- Вера Владимировна, - начал он, стараясь, чтобы в голосе звучала одна уверенность, - да не волнуйтесь вы. Не в первый же раз! И теперь тоже все обойдется. Может, вы не замечали, а в глубине души Степан Алексеевич даже гордится тем, что в школе у нас работает такой незаурядный человек, как Лаэрт Анатольевич. Помните, как директор радовался, когда в "Технике-молодежи" о нашем физическом кабинете писали? А еще больше он радовался, когда Лаэрт Анатольевич по телевизору выступал...

Верочка слабо улыбнулась.

- Да нет, - ответила она, - в Степане Алексеевиче я как раз не сомневаюсь. Ну напишет Лаэрт... то есть Лаэрт Анатольевич объяснительную записку, а Степан Алексеевич прочет и положит ее в стол. Действительно ведь не в первый раз! Просто очень испугалась, когда взорвалось что-то. Мало ли что могло случиться?! Кто его знает, что он на этот раз изобрел? С него станется!

- А взрыва-то не было на самом деле, - вставил Петр. - Был какой-то мощный шумовой эффект.

- Да, взрыва на самом деле не было, - согласилась неуверенным голосом Верочка. - Ладно, пойду продолжать урок.

Она тоже вышла из физического кабинета.

Петр Ильич взял со стола свое заявление и очень аккуратно сложил его пополам. Несколько мгновений он о чем-то размышлял, целиком уйдя в себя. Затем сложил заявление еще раз.

После этого, похоже, он вернулся к жизни и словно бы только сейчас заметил Петра и Костю.

- Вы ведь из седьмого "А"? - спросил учитель с заметным сомнением. - С моего урока?

- Пойдемте, Петр Ильич, - со вздохом отозвался Костя. - Еще минут семь до конца урока.

Однако, как оказалось, полностью Петр Ильич в себя еще не пришел.

- Нет, друзья мои, - задумчиво проговорил он. - Ничего мы за семь минут не успеем. У вас ведь последний урок? Так идите себе домой, идите! А мне еще о многом подумать надо.

Учитель литературы в третий раз сложил заявление об уходе на пенсию, убрал маленький бумажный прямоугольничек в карман, но уходить из кабинета физики не стал, а сел за стол для отличников, где только что сидел директор школы, и неподвижным взглядом стал смотреть перед собой.