Да, они с капитаном отлично тогда посидели, но когда Данлеп начал от души веселиться над описанием того, как Олбрайт провалился в мусоропровод грузовоза, учинив на корабле очередной аврал, Васин вдруг вспылил.

«Знаете, Питер, если бы этот субъект сидел на вашей шее, вы бы так не радовались! — заявил он. — Лучше иметь дело с сотней ядовитых венерианских ящериц, чем с одним-единственным неудачником. И вот что я вам скажу: если перед отлетом у меня на пульте мигнет хоть один сигнал тревоги, я оставлю Олбрайта здесь, и да помогут тогда небеса и вам, и всей этой планетке!»

Васин ушел, шваркнув на стол недопитый бокал и не слушая извинений Питера, слегка ошарашенного таким поворотом событий. Но впереди у Питера был долгожданный уикенд, и он выпил достаточно, чтобы не ломать голову над внезапным превращением космической байки в повод для личных обид. А потом «Аккаба» стартовала, и Данлеп благополучно забыл и о ней, и о капитане Васине, и о Даниэле Олбрате, и не вспоминал о них до сегодняшнего дня…

— Ваш корабль стартовал, а вы остались?! — вопросил Питер Олбрайта.

Он ухитрился задать вопрос нормальным тоном, хотя у него аж в глотке запершило от желания заорать во все горло.

Олбрайт облизнул разбитые костяшки пальцев и сунул руки в карманы.

— А то у меня был выбор, — огрызнулся он.

У Данлепа ослабели колени.

Капитан Васин и в самом деле бросил тут своего пилота, а он, начальник космопорта, ничего об этом не знал?!

— Но… Черт побери, ведь «Аккаба» стартовала два месяца назад! Где же вы болтались все это время? И почему, дьявольщина, сразу не явились ко мне?!

Тем более что Сакраменто не относилась к тем планетам, где можно было выжить в одиночку. На планете без кислорода и без воды одиночкам просто нет места, как нет места и бездельникам, неспособным отработать свой кислород, воду и паек. И если Олбрайт в самом деле являлся таким патологическим неудачником, как утверждал капитан Васин, как же он сумел протянуть тут не день, не два — а два с лишним месяца? И где он все это время болтался, сукин сын?!