Керган Бенбек снова посмотрел на оруженосца.

— Ты слышал, о чем я спрашиваю? Ты понял, на каких условиях я согласен освободить грефов?

— Я слышал тебя ясно, — ответил оруженосец. — Твои слова не имеют значения, они абсурдны, парадоксальны. Слушай меня внимательно. Порядок вещей таков, что ты должен освободить Преподобных. Порядок вещей таков, что ты не должен иметь корабль. То же касается и остальных твоих требований.

Керган Бенбек побагровел; он обернулся к своим людям, но справился со своим гневом и заговорил медленно и четко.

— У меня есть то, что нужно тебе. У тебя есть то, что нужно мне. Давай торговаться.

Двадцать секунд два человека глядели друг другу в глаза. Затем оруженосец глубоко вздохнул.

— Я объясню так, чтобы ты понял. Существуют определенности мира. Есть объединение этих определенностей, из которых слагается необходимость и порядок. Существование — это соотношение этих определенностей, тем или иным путем. Активность вселенной может быть выражена отношением к таким объединениям. Неправильность, абсурдность — это как половина человека, с половиной мозга, половиной сердца, половиной всех остальных органов. Неправильность не может существовать. То, что ты держишь Преподобных в плену, это абсурдность, неправильность, это нарушение порядка вселенной.

Керган Бенбек сжал кулаки и снова повернулся к священному.

— Как остановить эту чепуху? Как заставить его понять?

Священный ответил:

— Он говорит не чепуху, но ты не можешь понять его язык. Ты можешь заставить его понять себя, только стерев из его мозга все знания и навыки и заменив их теми, что привычны тебе.

Керган Бенбек боролся с чувством раздражения и нереальности. Если хочешь получить от священного точный ответ, нужно задать точный вопрос. Тщательно обдумав, он спросил:

— Что я, по-твоему, должен предпринять для общения с этим человеком?

— Освободи грефов. — Священный коснулся двойного утолщения на своем золотом ожерелье: ритуальный жест, означавший, что он, хоть и невольно, совершил поступок, который может изменить его будущее. Он вновь коснулся ожерелья и сказал: — Освободи грефов, тогда он уйдет.