Орудия пытки, подумал Корум. Как может раса, создавшая их, считать себя разумной?

Гландит-а-Край взялся за деревянную ручку длинного железного прута и стал медленно поворачивать его в разные стороны, глядя на раскаленный наконечник.

— Глазом мы закончим и с глаза начнем, — задумчиво произнес он. — Скажем, с правого.

К счастью, Корум ничего не ел вот уже несколько дней. Тошнота подкатила к его горлу, рот наполнился горькой слюной. Гландит медленно приближался, держа прут в правой руке. Железо дымилось в прохладном ночном воздухе.

Корума бросало то в жар, то в холод. Он попытался выкинуть из головы все мысли, сконцентрироваться только на своем втором зрении. Мир словно раскололся на две части: Корум видел одновременно отрывочные картины другого измерения и подплывающий к нему раскаленный железный наконечник…

…который дотронулся до его века.

Корум закричал. Боль жгучим кнутом хлестнула по лицу, парализовала тело.

Он услышал смех мабденов, тяжелое дыхание Гландит-а-Края…

…и потерял сознание.

Корум блуждал по улицам странного города. В заплесневелые стены высоких зданий, построенных, казалось, совсем недавно, въелась грязь. Ему все еще было больно, но ощущенья его притупились. Женский голос окликнул его с балкона.

Корум поднял голову и увидел свою сестру, Фолинру. Посмотрев на его лицо, она страшно закричала.

Он попытался дотронуться до правого глаза. Что-то мешало ему.

Никакие удавалось высвободить левую руку — кто-то вцепился в нее изо всех сил. Он дергал все сильнее и сильнее, а кисть его пульсировала от нестерпимой боли.

Фолинра исчезла, и Корум тут же забыл о ней. Ему никак не удавалось повернуться и посмотреть, кто его держит. Может, хищный зверь сомкнул могучие челюсти на его руке? Корум дернулся, что было сил, и внезапно освободился.

Испытывая невероятное облегчение, он вновь попытался дотронуться до правого глаза, и хотя ему это удалось, он ничего не почувствовал.