Я лучше других знаю, что такое «машина для убийства»

Обходились, то есть. Я обходился, если быть предельно точным…

Теперь уже я, говоря спортивным языком, «вне игры». Тем не менее горжусь своей былой принадлежностью к «летучим мышам», и даже свой капитанский мундир, права носить который меня неофициально лишили, держу в платяном шкафу в квартире мамы. Надеюсь, что через какое‑то время зайду к маме, ни слова не говоря, надену мундир, и только после этого объясню, что все благополучно разрешилось. Мама будет за меня несказанно рада. Она, в отличие от жены, верит, что так и будет.

Я давно уже не появлялся в своей квартире, и предположить не могу, когда появлюсь, если появлюсь вообще. Скорее всего, мне там уже и делать нечего, и никто не встретит меня там с радостью. Может быть, даже сын Василий. Он еще слишком юн, чтобы все проанализировать, все понять и сделать правильные выводы. Если я доживу до того времени, когда он повзрослеет, я смогу объяснить. Но до этого следует еще дожить, что тоже трудно…

– Паша, слушаешь?

Когда зазвонил «мобильник», я глянул на дисплей – номер был мне незнаком. Не желая первым начинать разговор с неизвестным человеком, я нажал клавишу и стал ждать, что мне скажут. Однако голос оказался знакомым.

– Да, Вадим, слушаю… Ты сменил номер?

– Сменил. Вальтера пытались взять менты. Он ушел, но трубка осталась в комнате. В ней мой номер забит. Чтобы не засветиться, пришлось сменить sim-карту.

– Моего номера у него, кажется, не было. Я не успел позвонить ему с новой трубки.

– Он говорит, что твоего не было. Только мой…

– Где он сейчас?

– В пионерском лагере. Отлеживается. Ему бок прострелили. Навылет. Я сам заштопал. Сейчас все нормально, даже температуры нет. Но дня три полежать нужно, чтобы швы не разошлись.

– Жалко. Я на него надеялся. Мне его связи нужны.