Но, в отличие от своего короля, они не притронулись к женщинам, хотя страсть уже снедала их. Даже самых неотесанных слуг пугала эта бесстрастная уступчивость и широко раскрытые глаза. Ходили слухи, будто женщины Равнин владеют странными искусствами и умеют заглянуть прямо в душу, обнаженную и беззащитную в момент наивысшего наслаждения плоти. Поэтому женщины беспрепятственно исчезли, и ни один огонек не мерцал в их хижинах, ни один звук не нарушал ночную тишину.

В шатре Редона закончили ужинать. Амнор склонился вперед, наполняя королевский кубок хмельным горьким вином из Степи. Место Орна пустовало — он сказал, что его скакун захромал и требует заботы. Но на самом деле ему было неприятно присутствие Амнора. Эта мысль вызвала у лорда-советника еле заметную улыбку. Вместо того, чтобы прислуживать деспотичному королю, который никак не умрет и не оставит королевство на растерзание многочисленным сыновьям, Орн эм Элисаар предпочел искать власти у своего двоюродного брата, а Амнор, пройдоха Амнор ловко вклинился между ними. И не только между двумя кузенами, ибо дело касалось и королевы Редона.

Показался часовой, выставленный для охраны шатра.

— Повелитель Гроз, прошу прощения, но там просят аудиенции деревенские жрецы. Выгнать их взашей, мой господин?

— До сих пор они прятались у себя в храме, — проронил Редон. — Зачем им понадобилось вылезти?

— Из-за девушки, которую ваше величество удостоило своим вниманием.

— Возможно, они позабавят ваше величество, — заметил Амнор.

Редон, не способный думать ни о чем, кроме своей неутоленной страсти, кивнул стражнику. Тот исчез за пологом.

Через миг появились жрецы. Их было трое, в длинных черных одеяниях с капюшонами, прячущими лица. Жрецы Дорфара одевались пышно, а их оракулы, чудеса и вошедшая в поговорки алчность лишь добавляли им колоритности. Этих же ночных гостей окружал ореол тайны, они казались бесплотными, словно были лишены чего-то, присущего людям.