Глава третья
Он рос, как дерево растет
Ветвями от ствола.
Он не спешил: "Судьба придет,
Когда стекутся соки в плод.
Когда мой пард отышет брод..."
И вот она пришла,
Склонилась, будто ночь к утру.
Нет, солнышко, точь-в-точь.
- Возьмешь? - спросил он.
- Мне? Беру!
И надкусила кожуру.
И удалилась прочь.
Баянлу из Тайлуана
Эрд потер ладонью рубцы на левой щеке. Зуд давно прошел, но жест остался. Скрестив ноги, светлорожденный сидел на ковре, покрывающем пол просторной комнаты на втором этаже Озерного дома. Затянутая пленкой рама на окне была сдвинута, и Эрд дышал чистым и прохладным воздухом урнгурского вечера. Эта прохлада и еще свежий дух озерной воды напомнили ему вечера в одном из его (нет, теперь уже не его) замков на берегу озера Лёйр.
"А месяц Цветов, - подумал он, - и здесь такой же, как в моем Элеке!" Запах воды, слабый запах дыма, рыжее вечернее солнце, дальние звуки голосов, горы... Только горы Хольда добрее здешних!
На коленях Эрда лежал вынутый из ножен меч. Биорк привез его этим утром - в подарок светлорожденному. Меч был из оружейных кладовых Дома Сирхара, где теперь, по необходимости, обитал вагар. Впрочем, Биорк пользовался любым поводом, чтобы покинуть мрачную башню. И в Шугре вагар тоже не засиживался, хотя сирхару и не подобает без важной причины покидать столицу. Биорк пренебрегал обычаями, которые лишали его свободы. Для властителя - не самое удачное качество. Впрочем, в Гнон вагар приехал не только чтобы развеять одиночество Эрда, но и по деду - обследовать восточные рубежи страны. К положению сирхара он относился своеобразно - как туринг. [Туринг - верховный военный вождь вагаров, назначавшийся только во время серьезной опасности. День, когда вагары избирали туринга, считался днем Бедствия, а день, кода вождь слагал с себя полномочия, - всеобщим праздником. Биорк был турингом вагаров трижды.]