Тот с улыбкой поблагодарил и поднялся, но чиновник заметил, что улыбались только губы, а глаза оставались непроницаемыми.

– Спасибо за помощь, сэр. Поверьте, я очень ценю ваше участие. – Землянин козырнул на прощание и вышел. Чиновник рассеянно покачал головой, так до конца и не уверенный, что поступил правильно.

Сторм не стал задерживаться в здании. Он хорошо понимал сложившееся положение, в общем-то, был уверен, что получит «чистые» документы. Весь свой багаж он сложил, оставалась только его команда – верные, не раз испытанные друзья. Они-то понимали, зачем и почему он так рвется уехать, и это еще больше привязывало его к ним. Только с ними в последнее время он чувствовал себя человеком, а не подопытным кроликом.

Остин Сторм с Дине получил от своих далеких предков, индейцев навахо, красноватый оттенок кожи. Эти навахо были прекрасными наездниками, искусно работали с металлом и шерстью. Поэты и жители пустыни, неразрывно связанные с бедной, но прекрасной землей, на которой они кочевали, охотились, пасли стада и воевали…

Подходя к двери комнаты, отведенной для его команды, Сторм загнал воспоминания поглубже. С привычной собранностью он открыл дверь и шагнул через порог.

– Сссс… – Негромкий полусвист-полушипение был и сигналом, и призывом. Зашуршали могучие крылья, и мощные когти, способные рвать жертву в кровавые клочья, обхватили его плечо, прикрытое толстым наплечником. Черный африканский орел, служивший «глазами» Десантной группы ј 5, примостился на его плече и ласково потерся своей лоснящейся головой о щеку Сторма.

Чьи-то когтистые лапки вцепились в штаны Сторма, и два маленьких сопящих существа вскарабкались на него, как на дерево. Эти когтистые лапы, способные распороть брюхо любого врага, легко перебирали жесткую ткань его формы, пока забавная парочка не взобралась к нему на грудь. Орел – Баку, сурикаты Хо и Хинг и еще Сурра. Орел – воплощенное достоинство и мощь, великодушный и царственный, как и его предки. Сурикаты – проныры и забавники, веселые воришки, любимцы всей команды. Но Сурра… Сурра была воистину царственна и требовала к себе должного уважения.