— Я землянин…
Ответ Сторма был встречен молчанием. Слышно было только, как визжали и дрались в загоне лошади. Сторм по-прежнему не сводил глаз с яркого крапчатого жеребца.
— Верхом я ездить умею. Мой народ не одну сотню лет выращивал лошадей. И ещё я — Учитель зверей.
— Вот ка-ак? — протянул собеседник. — Ну что ж, положим, ты, парень, можешь ездить верхом. И сумеешь ужиться с моим отрядом. Меня зовут Пат Ларкин. Это мой табун. Предлагаю обычное жалование и ещё — рабочую лошадь, когда прибудем на место.
Сторм решительно полез через ограду загона, в нём проснулось мальчишеское нетерпенье. Ларкин схватил его за руку.
— Эй, парень, не слишком ли ты торопишься? Сторм рассмеялся.
— Разве? Но должен же я доказать, что стою вашего жалования.
И он завертелся, высматривая жеребца, которого, правду сказать, сразу наметил для себя.
2
Подтянувшись, Сторм резко распахнул ворота загона, и молодые лошади тотчас сгрудились у прохода. Рыжие и серые кобылы выскакивали на волю, им хотелось хоть немного побыть на свободе.
Так быстро, что Ларкин и моргнуть не успел, землянин спрыгнул на землю рядом с растерявшейся лошадью. Он запустил пальцы в рыжую гриву и, слегка пригнув голову лошади, обнял её. Во взволнованном дыхании жеребца он ощутил нарастающую злость и легко сдержал его, когда тот попытался встать на дыбы.
Лошадь задрожала, когда руки Сторма ослабили захват и лёгкими гладящими движениями прошлись вдоль его крутой шеи, коснулись раздутых ноздрей, прикрыли на мгновение его прекрасные тёмные глаза и снова вернулись на шею, пробежались по крупу, и по ногам. Скоро каждый дюйм лошадиной шкуры был оглажен и обследован ласковыми властными руками.
— Кусок верёвки найдётся? — спокойно спросил Сторм, и Ларкин, к которому присоединилось уже немало зрителей, взял протянутый кем-то моток и бросил Учителю зверей. Землянин свернул её петлёй и уложил точно позади передних ног лошади.