— Я не мог там оставаться, — сказал Джаг.

— Великий магистр Фонарщик дал тебе пристанище, — заметил Рейшо. — Он и раньше так делал, когда привозил кого-то с собой из странствий. Ты мог бы сейчас быть там, в Хранилище. Я уверен, если ты захочешь, Великий магистр и сейчас примет тебя с распростертыми объятиями.

Двеллер тоже в этом не сомневался.

— Я вот слыхал, — сказал матрос более мягко, — ты ему как сын был.

— Да, — кивнул Джаг. — Но моя семья может все еще быть где-то там. — Тут он поправился: — Я хотел сказать, здесь. Они могут все еще быть здесь. Мои мать и отец и еще, насколько мне известно, два брата и сестра.

— Если только их не прикончили гоблинские работорговцы, из лап которых тебя вызволил Великий магистр.

Двеллер бросил взгляд на молодого матроса. В его глазах Рейшо увидел боль.

— Я ничего дурного не имел в виду, Джаг. Просто я хотел напомнить тебе, как обстоят сейчас наши дела, потому что твои переживания мне не безразличны. Я ведь потому и замолвил словечко за тебя перед капитаном Аттикусом.

— Ты это о чем?

Рейшо смутился и покраснел.

— Ни о чем. Совсем ни о чем. Так просто болтаю какую-то ерунду...

— Нет, ты что-то конкретное имел в виду, — настойчиво сказал Джаг. — Что именно?

Тот нахмурился.

— Только не приставай с этим к капитану. Если ты начнешь задавать ему вопросы, ни тебе, ни мне от этого лучше не станет. Лучше пусть это останется между нами.

— О чем ты замолвил словечко?

— Да ни о чем особенном, — пожал плечами Рейшо. — Просто капитану Аттикусу не очень-то хотелось брать на борт писаку.

Писаку! Джаг не верил своим ушам. Капитан Аттикус был одним из немногих корабельных капитанов в мире, кто знал, что посреди запретного Кровавого моря лежат Рассветные Пустоши. Он знал, почему эти земли остаются сокрытыми от чужих глаз. Если бы гоблины обнаружили существование Хранилища Всех Известных Знаний, они бы направили свои корабли к Рассветным Пустошам и сожгли весь остров, безжалостно расправившись с его обитателями.