Может, их спутник прибудет на постоялый двор утром, а скорее всего этого не произойдет. Значения это не имело. Важно было только двигаться вперед, причем как можно быстрее.

Наконец всадники подъехали к постоялому двору; конь под одним из них уже шатался. Но животное добралось почти до самых ворот конюшни, прежде чем у него отказало сердце.

Когда знакомые ощущения подсказали всаднику, что его скакун вот-вот падет, он высвободил правую ногу из стремени и спрыгнул с седла — и в этот момент мертвый конь замертво повалился на землю.

Его спутник осадил свою лошадь и тоже спешился.

Не обращая внимания на изумленные взгляды двух людей и гнома, сидевших под навесом на крыльце постоялого двора с кружками пива в руках, покуривая трубки, всадник, высокий и прямой, поправил два меча у себя на поясе и шагнул вперед.

Он был выше большинства людей. Весь в черном, закутанный в плащ с капюшоном, он выглядел устрашающе и гордился этим. Он не только великолепно держался в седле, но был еще и опасным в противостоянии воином.

Всадник знал, что кроме роста, одежды и манеры поведения его выдавали еще и глаза. Когда он выполнял свою задачу, они горели почти безумным пламенем так, что любой мог его опознать.

Он вошел в небольшое полутемное помещение и огляделся вокруг, чувствуя, что спутник его идет чуть сзади и справа, чтобы, если понадобится, оказать ему помощь в завязавшейся стычке. Ему навстречу уже спешил щуплый старик, судя по всему, хозяин постоялого двора, с тревогой поглядывающий на нового гостя.

— Что угодно господину? — спросил старик, робко улыбнувшись.

— Я здесь, — уронил всадник.

Хозяин постоялого двора несколько удивился.

— Вижу. Вам нужна комната для вас и вашего друга?

— Нет, — сказал всадник нетерпеливо. Он не любил разговаривать, не любил долго оставаться в неподвижности, ему не нравилось, когда становилось нечего делать после того, как он выполнял задание.