Двеллер не испытывал подобной привязанности к головоломным авантюрным приключениям на страницах этих книг. Он сам испытал страдания не меньшие, чем были описаны в романах, и ему вовсе не хотелось переживать их заново. В реальном же мире, как он был уверен, герои попадались нечасто.

— Я просто хочу сказать, — негромко заметил молодой матрос, оглядываясь через плечо, — что, может, не так и плохо, что ты записываешь и все такое.

— Если только меня не поймают и не приговорят за это к смерти, — напомнил ему Джаг.

— Ну, это вряд ли — я же буду за тобой приглядывать.

Двеллер начал было объяснять, что чистые белые страницы дневника стали манить его именно тогда, когда Рейшо всерьез увлекся торговыми операциями. Чистую тетрадку Джаг смастерил во время долгого путешествия по Кровавому морю, насмотревшись на никогда не виданных им прежде монстров, обитавших в мутных красных глубинах. Он сам выварил тряпки для приготовления бумаги на камбузе, потом изготовил и нарезал бумагу. Чернила сделать было несложно.

А потом он с удовольствием принялся заполнять страницу за страницей рисунками и записями о том, что он видел и делал.

Он как раз собирался все это объяснить, когда в «Сломанный румпель» вбежал Херби с блохастой мартышкой за плечами. На лице мальчика читалась тревога, и Джагу оставалось только надеяться, что за этой парочкой не спешит торговец, матрос или докер, у которого только что срезали кошелек.

2. РАССКАЗ ВОРИШКИ

Херби было всего одиннадцать — совсем ребенок по человеческим меркам. Нестриженые темные волосы мальчишки торчали во все стороны, а карие глаза были слишком близко посажены по обе стороны острого носа. Несмотря на то, что он столько времени провел в море, кожа у него была светлая и всегда выглядела так, будто обгорела на солнце.