
Мы проговорили довольно долго, и все это время мне было забавно наблюдать, как Гулу Хаджи приходилось часто отказываться от очередного вкусного блюда, или восхитительного плода, или от подушки, предлагаемых ему такой заботливой Орой Лиз.
Вырабатывая план, мы исходили из того, что, когда мендишары из деревень атакуют столицу, ее жители поддержат восстание против приозов.
Это представлялось логичным.
Все было готово для выступления.
Оказывается, все было иначе еще совсем недавно. Мендишары не хотели идти за Морахи Ваджой, который в их глазах был слишком молод и неопытен. Однако все изменилось, когда Морахи Вадже удалось связаться с Гулом Хаджи. Теперь они были готовы к борьбе.
- Очень важно, что ты здесь, брадхи, - сказал Морахи Ваджа. - Ты должен беречь себя до восстания, ибо если мы потеряем тебя, то потеряем всякий шанс победить.
Гул Хаджи пробовал протестовать, но Морахи Ваджа оставался непреклонным: он был убежден в том, что говорил.
Каждому из нас в доме Морахи Ваджи была предоставлена комната. Моя кровать была очень простой и жесткой, как это было принято здесь, на Марсе. Вскоре я уже крепко спал.
Я лег спать со смешанным чувством отчаяния и надежды. Я, конечно, не мог забыть, что от женщины, которую я любил, меня отделяли непреодолимые препятствия. С другой стороны, беду порабощенного народа Мендишарии я переживал, как свою собственную. Мы, американцы, всегда сочувствуем угнетенным, кем бы они ни были. Не очень-то христианская позиция, согласен, но это позиция большинства моих соотечественников, а также вообще большинства землян.
