— Привет, — безразличным тоном сказала Телла, положив Джейма на стол.

Она меняла ему подгузники.

«Видишь, у джасперийцев тоже бывают дети!» — мысленно выкрикнула Айя, адресуя свои слова мнимому страховому агенту.

Она бросила взгляд на подгузники. В свете флюоресцентных ламп какашки малыша казались зеленоватыми.

— В десять большой сбор, — сообщила Телла.

— Так я и думала, — пробурчала Айя.

— Как твоя шея? — все тем же безразличным тоном спросила Телла.

Айя дотронулась до обгоревшей кожи ниже зачесанных наверх волос.

— В порядке.

— Хорошо, что не порезало стеклом. Калла из отдела сведений как раз смотрела в окно, когда оно лопнуло от жары. Чуть не лишилась глаз.

— Это которая Калла?

— Ну та, с каштановыми волосами. Она еще замужем за Эмтесом из Биллинга.

Эмтеса Айя тоже не знала. Она посмотрела на свой стол. На нем привычные вещи: компьютер с подмигивающей желтой шкалой, скалар, журнал.

Над столом фотография Гила в серебряной рамке.

Малыш Теллы завопил с новыми силами.

— Здоровые легкие, а! — с восторгом произнесла мама.

Телла не хочет оставлять Джейма в городских яслях. Знает, что там он в течение всего дня будет предоставлен самому себе, равнодушным няням там не до него. Значит, в любой день может заболеть. А болезни и без того уносят множество жизней в джасперийской части округа.

Айя не против присутствия малыша в офисе, хотя, понятно, никакого удовольствия от этого не испытывает. Она выросла в большой семье, которая ютилась в крохотной квартире барказианского квартала. Там вместе жили не только братья и сестры, но также племянники и племянницы. Она до сих пор помнит, как множество малышей постоянно путались под ногами.

В плетеной корзине оказались три цилиндра с почтой. Айя открыла и обнаружила, что во всех одно и то же: напоминание о предстоящем собрании. Да, кого-кого, а контролеров здесь хватало.