- Ну ладно, пусть восемнадцать, - сказал я, продолжая ласково трепать его по щеке. - Откуда ты появился, и как тебя звать?

- Та это ж девка, господин офицер! - густым басом сказал Семен Григоренко - здоровый гигант с пышными казачьими усами, как у Тараса Бульбы на картинке в школьном учебнике. - Олеся. Она из Белоруссии.

Я отдернул руку, словно обжегся: одно дело трепать по щеке мальчишку, и совсем другое - взрослую девушку. А за моей спиной уже грянул громкий взрыв хохота.

Бойцы смеялись. Вся хата тряслась и надрывалась от тяжелого смеха. И очень странно было слышать сейчас, здесь, это безудержное веселье. Уже началась весна сорок пятого. Все, кто был сейчас в этой комнате, хорошо понимали, что война проигранна, Германии - конец, и всем нам, наверное тоже. Всех нас ждет смерть, а если кому-то и доведется выжить, то это будет уже какая-то совершенно другая жизнь - жизнь, о которой мы сейчас, здесь, ничего не знаем.

Громче всех веселился гигант с густыми казачьими усами, вошедший вместе с девушкой. Он смеялся так искренне и так по мальчишески, чрезвычайно довольный недоразумением, посматривая вниз на меня, пока не рассмеялся и я тоже.

- Не вы первый! - сказал гигант, отдышавшись. - Ее все за парня считают. Так что, того - не обижайтесь...

...Олеся была простой крестьянской девушкой из западной Белоруссии. Когда пришла Красная Армия, вся семья Олеси - родители и младший братишка были арестованы НКВД. Саму Олесю спрятали у себя соседи. А через неполных два года власть переменилась. Олеся служила у немцев, от которых тоже натерпелась всякого. И вот, она здесь: среди бойцов РОА. Она пришлась по душе бойцам. Смелая, выносливая, осторожная и хитрая, она с готовностью соглашалась на любое, самое опасное задание. Храбрость ее поражала всех. Наверное, в свои восемнадцать она еще толком не поняла, что означает жить, и потому не боялась смерти.

Что-то гротескное было в этой маленькой смешной фигурке.