— Все-таки она служила Мраку…

— В прошлом. Не причиняйте ей вреда, брат-ревнитель Дитрих. Узнав ее немного ближе, вы поймете, что в Марисе нет зла. Только боль.

Ревнитель немного помолчал, затем склонился в поклоне. В конце концов, если Дитя Света просит за кого-то, к ее словам стоит прислушаться.

— Мудрость светорожденных общеизвестна. Если вы полагаете, что магесса отринула служение Тьме, мне остается лишь признать свою неправоту. К сожалению, я не смогу задержаться, чтобы удостовериться в ваших словах, дела призывают на север. Завтра утром я выезжаю, вероятно, у меня даже не будет возможности попрощаться с Вами, прекрасная леди.

Латиссаэль остановилась перед предупредительно распахнутыми дверями своей комнаты, легким движением руки поправила прическу, печально улыбнулась.

— Думаю, вы ошибаетесь, господин Дитрих. Ни завтра, ни послезавтра вы никуда из замка не уедете.

— Что заставляет Вас так полагать? — невольно напрягся ревнитель. Он ненавидел сюрпризы, а заявление госпожи заставляло… насторожиться.

— Еще не время, господин Дитрих. Еще не время….

Утром слуга, подобострастно кланяясь, сообщил святому брату ворох неприятных новостей. Ночью совершенно неожиданно прошел дождь, напрочь размывший дорогу и прервавший единственный путь в Клюв, лошади святого брата отравились случайно попавшими в сено цветками "чертовой ноги". Молодой послушник, сопровождавший Дитриха, слег с горячкой, надежд на скорое выздоровление замковый лекарь не давал. Ко всему прочему, неожиданная флуктуация магических полей в районе замка не позволяла ревнителю воспользоваться энергоемким и, скажем так, спорным с точки зрения благочестия способом передвижения — полетом. Церковь полагала, что если бы Творец хотел видеть своих последних созданий летающими, он дал бы им крылья.