На глазах у девушки опять появились слезы, она с трудом глотнула, попыталась отогнать их.

— Папочка, — наконец выговорила она. — Я уверена, у меня получится. Я приручу ее. Умоляю, позволь мне остаться здесь!

— Зандру тебя побери! Твоим бы братьям твое умение и силу, девочка!.. Но не могу же я позволить тебе ковыряться в конюшне и проводить время с соколами! Ступай в дом, это мое последнее слово. Другого ответа не жди.

Его лицо посуровело — ястреб опять всполошился, и Ромили вновь ощутила гнев, ярость, разочарование и ужас. Девушка скинула рукавицу, зарыдала и выбежала на улицу. Отец помедлил, потом твердыми шагами направился к выходу и уже за порогом осторожно прикрыл за собой дверь.

Уже в своей комнате, в туалете, Ромили помочилась, съела кусок хлеба с медом, запила молоком, но все это механически, по привычке — мысли ее по-прежнему были прикованы к голодной самке ястреба, оставшейся в сарае.

Ей бы следовало поесть, иначе она умрет. Только-только птица начала привыкать к Ромили, только-только доверилась ей — последние два или три раза она уже не так сильно била крыльями. Как раз до того момента, когда папа вновь растревожил ястреба. Скоро бы она совсем успокоилась — Ромили чувствовала, как хищник уже приглядывался к ней. А теперь она обязательно погибнет!..

Ромили начала развязывать шнурки ботинок. Члены семьи Макаранов не могли не выполнить распоряжение главы рода, им это и в голову не приходило. Ромили тоже… Даже Руйвен, детина шести футов ростом, и тот до самого бегства не осмеливался перечить отцу. Ромили, Дарен, Мэйлина — каждый из них безропотно повиновался его слову и редко когда осмеливался бросить на отца недовольный взгляд. Разве что маленький избалованный Раэль позволял себе и передразнивать, и оговариваться, и в то же время льнуть к отцу.