Сунув руки в карманы, Игорь сел под липами, провожая пешеходов завистливым взглядом. В голове, будто навеянные Злым Гением, проплывая белыми барашками, бродили воспоминания. «Перестань заниматься ерундой!.. Там такие люди… поэты! И не печатают!.. Я тебя ненавижу! Не приходи!.. Когда долг отдашь?! Запомни, счетчик тикает, готовь документы на квартиру!.. У вас, Игорь, глупости на уме…»

А люди в воспоминаниях, ну как живые!

Зачем же он… С чего решил, что сможет? Сам бы писал, а то… Ведь ни одной своей мысли!

Но стоило сесть за компьютер — и не пойми, откуда что бралось! Внезапно мир уплывал — и вот уж другой мир заставлял смеяться и плакать, и затягивал, поворачиваясь перед глазами, как прозрачный кристалл, в котором все было — все, о чем он писал. И тот, Злой Дух, живо переставлял события местами, и смеялся и плакал вместе с ним, опережая события и выставляясь отовсюду, то зверем, то мудрой царевной, то Бабой Ягой, а то самим Дьяволом или Создателем Вселенной… И так все складно и ладно получалось, что нельзя не поверить. И он верил.

А еще верил, что все это кому-то нужно, кроме него…

Не сказать, что как-то приписывал книгу себе, скорее, рассчитывал, что секретарю тоже что-то причитается, ему-то эта история без пользы, все одно, пропадет! И потом, никто у гениев не спрашивал, кто подкинул ему мысль, авторства Музы не отбирали. Как-то само собой подразумевалось, что если диктовала, значит, выбрала достойного…

— Ты это… — мрачно позвал Игорь сильно умную голову, которая нематериально крутилась вокруг да около, пытаясь сделать из него мудрое подобие себя. — Ты больше не приходи… Мне теперь не до тебя будет, — повинился он, заметив, что откуда-то пришла боль. — Мне надо на ноги встать…

— Могу себе представить! — усмехнулся Дух. — И это после того, как я вернул тебя к жизни?! Ты стоишь!