Молодой все-таки снизошел к объяснению. Теперь он излагал причины выселения с той же истовостью, с которой раньше отказывался от каких бы то ни было объяснений.

— Давно доказано, что вмешательство высших цивилизаций в дела местного населения приносит один только вред. Могут произойти самые неожиданные социальные катаклизмы, — говорил он, ударяя ладонью по столу в такт своим словам.

— Пеулы — наши друзья. Мы ничего плохого им не делаем.

— Ваши друзья, ха-ха! — ненатурально хохотал Молодой. — Чем? Чем, черт возьми, вы им помогаете? Ситец? Бусы?

— Почему ситец-бусы? Мы их лечим, оружие даем, лопаты, инструмент всякий. Мы много им помогаем.

— Оружие? Да вы хоть соображаете, чем хвастаетесь? Это самое главное обвинение против вас. Вы не имели права даже подумать об этом!

Косматый напружинился и мгновенно побагровел.

— Что ты нам указываешь. Лисенок? — зарычал он. — Ты сейчас приехал, мы не знаем тебя, почему мы должны тебя слушать?

От злости Молодой даже привскочил с места.

— Это не я, это Земля вам указывает, родина ваша!

— Наша родина здесь!

— Земля — ваша родина в высшем смысле. Вы люди…

— А-а-а, в высшем смысле! Оставь его себе, свой высший смысл. Мы здесь родились и другой родины не хотим. Почему тебя слушать?

Лицо инспектора пошло красными пятнами, тонкие губы искривились, глаза горели бешенством — вот-вот взорвется. Но сдержался, сжал зубы, с минуту молчал.

— Значит, так, — сказал он наконец с трудом и вполголоса. — Мы выселяем вас потому, что здесь вообще запрещено находиться. Во-вторых, ваша колония ведет себя по отношению к местному населению преступным образом.

— Ай-ай-ай!

Молодой нервно сморгнул и продолжил:

— Ваше вмешательство в естественный ход истории влечет за собой самые гибельные…

— Пеулы живут в сто раз лучше, чем другие. Кому спасибо?