Молодой слабо усмехнулся.

— Каким образом?

— Увидишь, Лисенок. Скажи им всем: мы будем драться. Скажи: мы умеем.

Среди всеобщего гама Молодой вдруг вскинулся, встал, впился в Косматого удивленным взглядом.

— Я понял! Я только что понял. Вот! — сказал он громко и резко, потом повернулся к поселенцам. — Вот те слова, ради которых он меня изводил. Слушайте! Весь этот разговор — провокация, ну конечно, и главарь ваш поэтому провокатор! Ему нужно одно — остаться вожаком. А на Земле он не сможет этого сделать. Он хочет остаться здесь, пусть через кровь, но только здесь, он же не меня уговаривал — вас! Ему нужно, чтобы вы дрались за него!

Косматый что-то неразборчиво крикнул, перегнулся через стол и сильно толкнул Молодого в грудь. Тот с грохотом повалился на спину.

В следующее мгновение Виктор был уже рядом, уже поднимал его.

— Ребята, тихо, ребята, нам пора!

— Подлец!! — бесился Косматый. — Х-хармат ползучий! Меня — провокатором!

Молодой еще не пришел в себя, он слабо стонал и трогал затылок, а телохранители с энергичным видом уже лезли к нему через стол.

— Ребята, сначала со мной, сначала со мной, ребята! — приговаривал Виктор, готовясь к драке. Ему было страшно и радостно.

— Стойте! — отчаянно крикнула Паула. И Косматый повторил за ней:

— Стойте. Пусть убирается.

Телохранители замерли, только тот, который больше ненавидел инспектора, крикнул с досадой:

— Эх, зр-рра!

Их пропустили, кто с угрозой, кто с недоумением, кто со страхом. Виктор не переставая вертел головой и нес чепуху, а Молодой шел покорно, все трогал затылок. Дойдя до двери, он повернулся к Косматому и хриплым, как со сна, голосом проговорил:

— Значит, до скорого!

— Убирайся, Лисенок!

Они открыли дверь, вздрогнули от ветра и холода, и тогда Косматый крикнул, перекрывая шум непогоды: