Поезд раненых отвез в город прифронтовый; в городе дул ветер, штабные гуляли по главной улице взад-вперед: сивые солдаты сбегали на мостовую, становились во фронт, бежали дальше. Офицеры приезжали с позиций: брились, заходили в кафе, знакомились с девицами. В канцеляриях стучали машинки, - в санях, с лошадками шершавыми, с санитаром в желтом кожухе на козлах, раз'езжали по городу: с зелеными крестиками, с красными, с вензелями на погонах. Уполномоченные принимали в кабинетах; казаки верхами прогоняли через город шпиона с связанными за спиною руками - высокого, спокойного, светлоусого. У врача был прием: опустив глаза, офицеры сидели в приемной, ждали очереди. Штабные вечером с дамами заходили в рестораны, в кинематографы. Город был черен, окна занавешены; на вокзалах гукали паровозы; улицы обрывались в поле: оттуда несло холодом, близким таяньем. В кинематографе показывали драму с участием знаменитых: дочь графа попала в руки шантажиста, любила, была обманута, брошена: было большое лицо дочери графа: из начерненных ресниц капнула, поползла настоящая слеза.

Командующий фронтом днем проезжал в коляске с ад'ютантом, офицеры козыряли, - 34-й пехотный, пополненный, готовили к новому наступлению: выдавали хорошие порции, чтобы солдаты добрели. Когда солдаты подобрели, полк снова двинули в наступление.

Санитарный стоял на станции, дожидался; огней не было, артиллерия выла. Солдаты стояли в окопах; стреляли в тьму; под небом расцветали, лопались зеленоватым, красным ракеты. К трем ночи из тьмы поползло тончайшее облако; линии окопов зарделись кострами, солдаты сбились, бросились к воде, мочили маски, надевали; газ полз, полз, расползался. В деревне у костров стояли коровы, лошади с мокрыми тряпками на мордах; солдаты под масками задыхались, багровели, рвали на себе ворот; к пяти вторая волна прошла. Рассветало; в воздухе пахло нежно, вишней; в окнах лежали, корчились, пена лезла из губ, глаза были выпучены. Поезд принимал отравленных, грузился; на утро шел быстро, погромыхивая. Поля, поля в снегу, цепи обозов растягивались. Небо голубело, обещало март, близкую весну. Мэри ходила по поезду, воображала, как расскажет в Москве обо всем: о ночных боях, о войне, о крови.