— Он наверняка и бегает хорошо?

Понимая иронию узника, Старший Брат ответил ему тем же.

— Нет. Какой из него бегун? Подковы гнуть или камнем из пращи за сто шагов в яйцо попасть — это он мастер. А бегать? Куда ему… — Старший Брат махнул рукой. — И не предлагай даже…

— Что ж ты мне его как камень к ноге привяжешь?

Атари усмехнулся.

— Нет. Он будет тебе не камнем, а каменной стеной. Охраной и защитой… Родной матерью, если захочешь…

— Не захочу…

Не желая оставлять меж ними недоговоренности, безбожник напрямую спросил:

— Думаешь сбегу?

— От него не сбежишь, — спокойно ответил Атари, — хотя наверняка попытаешься.

Он прижал руку к груди.

— Честное слово мне бы хотелось, чтобы ты спокойно занимался своим делом и не думал о невозможном. Иллюзии вещь крайне вредная.

Губы у Шумона дернулись, расползаясь в улыбку. В устах Старшего Брата эти слова выглядели настолько нелепо, что по неволе бывший Императорский библиотекарь улыбнулся.

— Даже допустив, что тебе удастся обмануть брата Таку, — ласково продолжил Атари, приложив руку к груди монаха, словно прося прощения у того за столь нелепое предположение, — деваться тебе все равно некуда.

Старший Брат поднялся во весь рост. Теперь, когда согласие получено, можно в открытую объяснить бывшему Императорскому библиотекарю его положение — смирнее будет.

— Твоя беда в том, что ты действительно умный человек. Ты привлекаешь к себе внимание. Поэтому где бы ты ни был, наши глаза тебя увидят, а уши услышат. Напомню, кстати, что Император тебе более не защитник, а руки у Братства длинные.

Он двинулся, было к двери, но остановился.

— После моих слов у тебя может возникнуть мысль покинуть Империю. Не советую.

Шумон ни о чем не спросил, но Старший Брат посчитал, что напоминание об этом будет не лишним.

— Где бы ты ни был, ты сам дашь знать о себе нам, а уж мы непременно сообщим о твоих воззрениях владетелю той страны, где ты найдешь убежище. Безбожники сейчас не нужны никому, даже альригийцам. Кроме того, учти, что наши руки длиннее твоих ног.