В словах незнакомца явственно прозвучала издевка, насмешка читалась и в лице его, и во всем его огромном теле, так что мечу Халльблита неспокойно сделалось в ножнах; но юноша сдержал гнев и молвил:

- Здоровяк, чем дольше гляжу я, тем меньше понимаю, как высадимся мы на тот остров; ибо перед глазами моими - только отвесный утес, а за ним громоздятся великие горы.

- Еще более подивишься ты, подплыв ближе, - заверил чужак, - ибо не потому, что мы далеко, не видишь ты ни песчаной косы, ни отмели, ни пологого склона, но потому, что нет их вовсе. Однако не бойся! - ибо разве я не с тобою? - непременно высадишься ты на Острове Выкупа.

Тогда Халльблит замолчал, и спутник его тоже примолк на время, хотя пару раз громко фыркнул от смеха, и, наконец, спросил зычно:

- Маленький пожиратель падали, почему не спросишь ты меня о моем имени?

А Халльблит был высок ростом и отличался недюжинной силой, но сказал он только:

- Потому что размышлял я о других вещах, а вовсе не о тебе.

- Ну что ж, - объявил здоровяк, голосом еще более зычным,- дома называют меня Крошкой Лисом.

Отозвался на это Халльблит:

- Стало быть, ты - Лис? Может статься, ты обманул меня, по обычаю этого зверя; но помни, что ежели так, то я отомщу, и жестоко.

Тут поднялся здоровяк от кормила, и, расставив ноги, встал в лодке в полный рост, и громом раскатился его голос:

- Эй, гнездящийся в скалах, нас семеро братьев, и я - самый маленький и тщедушный. Что, страшно?

- Нет, - отозвался Халльблит, - ибо шестерых прочих здесь нет. Не хочешь ли ты сразиться прямо в лодке, о Лис?

- Не хочу, - откликнулся Лис, - а лучше разопьем мы с тобою чашу вина.

Тогда снова отпер он ларь, и извлек на свет огромный рог какого-то могучего чужеземного скота, окованный серебром и заткнутый серебряной пробкой, и еще золоченую чашу, и наполнил чашу из рога, и протянул ее Халльблиту, и молвил: - Выпей, о черноперый птенец! И, коли хочешь, скажи тост.