Затишья струна,

И деды не осушат

Чаши до дна,

Всяк прислушаться хочет

К гулу ветров;

То - ткется ночи

Въюжный покров.

Люд бьет челом

Тем, кто строил дом:

Прочен крыши свод,

Крепок стен оплот

Руками отцов

Встарь отстроен кров!

Тут в рев буранный

Вплелся звон струны,

О потехе бранной

Забыли сыны.

За парой пара

В пляске кружат,

Юный и старый

Празднеству рад.

Что ветреный фьорд

Тем, кто сердцем тверд?

Что шторм и волна,

Если смерть не страшна?

Темной ночью, в шквал

Мы сыщем причал;

Ярится кипучий

Прибой у скалы,

Гон затеяли тучи,

Но росы - светлы.

Ло, а вот и долина!

Вдали - огни.

Во мраке пустынном

Путь укажут они.

Кто сорвал замок,

Взойдя на порог?

Что за гости пришли

Из чужой земли?

Щитом и мечом

Им окажут прием!

Ло, свершилась забава!

Ло, нем чертог:

Кровь слева и справа,

Лег к клинку клинок.

Кто - сражен, чья - награда?

О, морской народ

Люд просит пощады

У новых господ!

Дол в сумрак одет

Грядет рассвет.

Разбудила лог

Поступь многих ног.

Вспять брошен взор

На дом и двор.

Ждет обшитый дубом

Чертог морей,

Спорить с ветром любо

Сердцам бунтарей.

Владыки на троне

Дрожат, смущены,

При вестях о погоне

Коней волны.

Едва отзвучала песня, загремели в зале крики и смех, и мужи вскочили на ноги, потрясая мечами над чашами, в то время как Халльблит хмуро взирал на их веселье. Последним поднялся вождь и громко потребовал прощальную чашу перед отходом ко сну, и чаша обошла зал, и всяк к ней приложился. Затем рог возвестил конец дня, и вожди удалились в свои покои, а остальные ушли во внешние пристройки или разлеглись прямо на полу, и вскорости на ногах никого не осталось.