Над ним полузанавешенное тучами звездилось небо.

— Звеза Мук-Эль-Косан! Пошли мне удачу! — взмолился Гаврила.

Звезда мигнула, и это придало человеку уверенности. Он сделал еще несколько шагов и вошел под крышу.

Шаги теперь эхом отдавались от стен.

Над головой шмыгали летучие мыши.

Гаврила вышел на середину зала.

Вокруг тенями поднимались колонны, когда-то державшие свод. Теперь они подпирали небо. Остатки крыши валялись по всему залу. Гаврила выбрал себе место и усевшись на какой-то обломок стал ждать полуночи.

По словам Гольша, да и по мнению самого Гаврилы, это было самое подходяще время для появления привидений. Около часа он провел в темноте и одиночестве.

Впрочем, одиночество было относительным. Ничего не видя, он ощущал, что вокруг что-то происходит. Кроме шуршания песка и писка летучих мышей вокруг него плескалось море слабых, едва слышных звуков. Кто-то смеялся, слышался ропот толпы. Одинокий голос иногда прорывался сквозь общий шум, донося обрывки странной, томной песни. Звуки накатывались волнами, то затихая, то усиливаясь.

Ночной холод разлился по залу.

Гаврила поежился.

— Кхе-кхе — раздалось у него над ухом деликатное покашливание. Волосы на затылке попытались подняться, но Гаврила пригладил их рукой и обернулся. Перед ним стояло сверкающее фосфорическое облако в форме человека.

— Осмелюсь побеспокоить вас вопросом. Не подскажите ли вы мне, где тут место для двухмесячных привидений?

Призрак застыл в изысканной позе, говорящей о хорошем воспитании. В ответ на столь любезное обращение Гаврила сказал.

— К сожалению не могу ответить на ваш вопрос с полной уверенностью.

Весьма вероятно, что именно там, где мы стоим.

Призрак недоверчиво оглядел место, где сидел Гаврила и с сомнением покачал головой.

— Всегда у них так. Никакого порядка.