- Это Тимка то? Ты чё, пап? Это я могу... эээ... сболтнуть что-то ради красного словца. А Тимка и раньше всегда правду в глаза любому мог сказануть, а уж после смерти своей матери зарок дал. Сказал, что с этого момента смысла ему нет что-то привирать, даже если за правду накажут. Мол, хуже чем сейчас, точно не будет. Он, по-моему, даже специально нарывается...

   Тимка действительно нарывался. К примеру, в школе, если учителя замечали любой непорядок в классе, то знали, что могли обратиться к нему, и если тот принимал участие в оном беспорядке, то всегда сознавался, не закладывая, однако при этом остальных. А после этого беспрекословно шел убирать битые цветочные горшки и стекла, оставляя дневник на столе учителя. А если участия не принимал, а наказывали при этом невиновных, то подстерегал зачинщиков на улице и до кровавых соплей, своих или же юшки соперников, убеждал тех поучаствовать в принятии наказания. Всеми вокруг это называлось обостренным чувством справедливости, а сам Тимка говорил, что ему так легче.

   - А кстати, что ты еще в коляску набросал? Домой заезжал никак? - спросил Вовка.

   - Угу, заезжал. Картошки еще взял - в золе напечем...Ну и набор для ушицы, - ухмыльнулся отец, - лук, чеснок, морковь, да соль... В любом случае супчика похлебаем, что бы там Тимка не обнаружил... Бл..ин.. едрена Матрена, - подбросило на лесной колдобине несовершенное транспортное средство.

   - Зажигалку взял? - прокричал Вовка на ухо отцу, в очередной раз подскочив на кочке. - А снасти? Лески, крючки?

   - Даже лучше - вон сеточка капроновая лежит, бреднем пройдемся. А НЗ - топор, одеяло, зажигалка, ложки, кружки, бут... ну... все нужное, всегда там валяется...

   Семейный "тарантас" наконец выполз к небольшому оврагу, за которым расстилался густой смешанный лес. Пахнуло свежестью, еловыми ветками, терпким настоем прошлогодних прелых листьев... и вонючей гарью, облако которой медленно догнало ездоков и накрыло удушливым покрывалом.