Им приходится убегать от человека, покоряться человеку, приспосабливаться к человеку... Человек постепенно становится для животных определяющим фактором внешнего мира, более значимым, чем наводнения или пожары, засуха или холод. Выживает то животное, которое умеет приспособиться к человеку, стать полезным "ему, или ухитряется укрываться от него, выживать вопреки его воле. Или... да, есть еще "или", каким бы нежелательным оно ни было. Эволюция не стоит на месте. И когда-нибудь может появиться...

Почему-то у нас выработалась привычка: как только услышим о чудовище, особенно о крупном, то сразу предполагаем, что оно пришло из древних времен, ищем ему место в минувшем. Наверное, мы так поступаем оттого, что только в прошлом, когда не было человека и когда животным было просторно, находилось место для гигантов. Черт возьми, я правильно подумал, что эволюция не стоит на месте, что животное приспосабливается к человеку. Но приспособление - емкое понятие. И однажды должно появиться такое животное, приспособление которого будет заключаться не в том, что оно сумеет стать полезным или вовремя спастись, а в том, что оно будет нападать на человека, питаться его мясом и плодами его деятельности. Однако для этого оно должно иметь не только острые зубы или когти, не только непробиваемую бронь, мощные челюсти, быстрые ноги, а в первую очередь - мозг, в котором родятся дьявольские хитрость и коварство. Возможно, Губатам - именно такое животное, и он пришел не из прошедших эпох, а из будущих, в качестве первого посланца. Ах, если бы проводник догадался захватить хотя бы его череп! Забота обо мне занимала немало времени, но успел же метис вырвать когти и клыки зверя и нанизать ожерелье из них...

- Этуйаве отдаст мне это? - спросил я, указывая на ожерелье.

Метис решительно покачал головой:

- Этуйаве - большой воин. Он убил самого страшного зверя, и теперь дух леса Амари будет охранять его. Нельзя отдавать.

- Но это нужно не мне, а науке, всем людям, - продолжал настаивать я.