- Пообедаем здесь.

- Это не самое тихое место.

То, что не подходит для него, - подходит для меня. Рассчитывал ли он и на это?

Я сделал нетерпеливое движение, и Ян послушно пошел к двери ресторана. Но, открывая ее, допустил вторую ошибку. Он помедлил, как бы спрашивая, не желаю ли я пройти вперед, но в то же время приоткрыл дверь чуточку больше, чем следовало бы, - ровно настолько, чтобы там увидели и меня.

А затем он укрепил мои подозрения. Проходя мимо швейцара, Ян рассеянно почесал мочку уха. Этот жест на языке людей Поводыря означал: внимательно посмотри на того, кто идет со мной. Вряд ли это вышло случайно.

Я сел за столик рядом с выходом в следующий зал. Там, если свернуть вправо, - ступеньки и дверь. За ней начинается коридор, потом - длинная лестница, ведущая в винный подвал. Из него можно пробраться в заброшенный карьер, а оттуда выйти в квартал Кубамги. Я нащупал в кармане ампулу, откупорил ее и достал одну таблетку величиной чуть больше макового зернышка. Незаметно зажал "ее в складке между двумя пальцами. Наступило мое время, и я думал о Яне: все его ухищрения, знания, сила воли, все, что может воспитать в себе человек, окажется бессильно перед крохотной таблеткой...

Я придвинул поближе пепельницу, побарабанил пальцами по столу, поправил волосы - он должен был убедиться, что в руке ничего нет. Пока официант принесет вино и закуску, Ян забудет, что моя рука побывала в кармане. Тогда-то я уроню в его рюмку таблетку, способную самого волевого человека сделать безвольной куклой.

Я заказал бутылку дорогого коньяка - кутить так кутить. Мы выпили по первой, затем - по второй. Ян налил по третьей.

- Длинный посох на длинную дорогу! - сказал я, многозначительно глядя ему в глаза, сковывая его взгляд и, потянувшись за своей рюмкой, уронил таблетку в его рюмку.

Уже через несколько минут я мог убедиться, что успехи психофармакологии в наше время довольно значительны. Глаза Яна утратили блеск, в углах рта появились характерные унылые складки, испарина покрыла лоб.