Саймон проглотил ком.

— Конечно, принц Джошуа.

Джошуа присел на камень и отсутствующим взглядом посмотрел на танцующее пламя:

— Мы одержали великую победу — это настоящее чудо. Но цена оказалась непомерно высокой…

— Никакая цена, сохранившая жизни сотням невинных людей, не может быть слишком высокой, — заметила Джулой.

— Возможно. Но все-таки была вероятность, что Фенгбальд отпустил бы женщин и детей…

— А теперь они живы и свободны, — отрезала Джулой. — И кроме них немало мужчин. А мы одержали неожиданную победу.

Тень улыбки пробежала по липу Джошуа.

— Ты собираешься занять место Деорнота, валада Джулой? Потому что это он всегда напоминал мне о моем долге, как только я погружался в мрачные размышления.

— Я не могу занять его место, Джошуа, но я и не думаю, что мы должны стыдиться нашей победы. Ваша скорбь, безусловно, достойна уважения, и я не пытаюсь отнять ее у вас.

— Ну конечно нет, — Джошуа оглядел пустынный зал. — Мы должны почтить память мертвых.

В дверях что-то скрипнуло. Там стоял Слудиг, в руках у него были две седельных сумки. Глядя на напряженное лицо северянина, Саймон подумал, что они набиты камнями.

— Принц Джошуа?

— Да, Слудиг?

— Вот все, что мы нашли. На них герб Фенгбальда, только они насквозь промокли. Я не стал открывать их.

— Положи у огня, а потом присядь и поговори с нами. Ты очень помог мне, Слудиг.

Риммерсман покачал головой:

— Спасибо вам, принц Джошуа, но у меня есть еще одно дело к вам. Пленники готовы к разговору, по крайней мере так сказал Фреозель.

— Аха, — кивнул Джошуа. — И он без сомнения прав. Лорд-констебль грубоват, но очень умен. Вроде нашего старого друга Айнскалдира, верно, Слудиг?