- Куда мы идем? - спросила она, потом рассмеялась. Казалось, что на самом деле их маршрут се не особенно заботит.

- Гуляем, - ответил Саймон. Немного подумав, он решил, что необходимо еще прояснить свой плав: - Гуляем вокруг.

Шум торжества позади них превратился в невнятный гул, и на мгновение Саймону показалось, что он снова вернулся на поле боя, на липкое от крови замерзшее озеро... Саймон встряхнулся. Почему даже в эту ночь он должен думать о таких вещах? Он недовольно фыркнул.

- Что? - Улка покачивалась, но глаза ее были ясными.

Они разделили пополам бурдюк с вином, который Саймон получил от Сангфугола. У нее, похоже, было природное умение пить и не пьянеть.

- Ничего, - отрезал он. - Я думаю. Про битву. Сражение. Бой.

- Это наверное было ужасно, - в се голосе звучало изумление. - Мы смотрели на сражение. Верна и я. Мы так плакали!

- Верная ты? - Саймон сверкнул глазами. Она что, издевается над ним? Что это значит?

- Верна. Я сказала "Верна и я". Это моя подруга. Верна, вы же с ней встречались, она такая тоненькая, очень хорошая. Верна. - Улка сжала руку Саймона, восхищаясь его остроумием.

- О, - он счел нужным вернуться к прерванному разговору. Кстати, о чем они там говорили? А, о битве. - Это было ужасно. Кровь. Людей убивали. - Он пытался подобрать слово повнушительнее, чтобы юная женщина поняла, какой кошмар пережал он, Саймон. - Хуже всего, - закончил он весомо.

- О сир Сеоман! - воскликнула она и внезапно чуть не упала, поскользнувшись на замерзшей лужице. - Вы наверное ужасно испугались, да?

- Саймон. Не Сеоман. Саймон. - Он обдумал то, что она сказала. - Немного. Очень мало. - Трудно было не обращать внимания на ее близость. У нее действительно было миленькое личико, круглощекое, темные глаза, длинные ресницы. И губы. Но, однако, почему это она так близко?