- Ооо, Сеоман, - голос ее звучал глухо, потому что она говорила, угквувшись носом ему в щеку. - Ваша борода, она так щекочется!

- Да, щекочется, а как же?

Саймон не сразу понял, что Улке ответил кто-то другой, а вовсе не он. Юноша в удивлении поднял глаза.

Перед ними стояла фигура, одетая во все белое - куртку, сапоги и брюки. Ночной ветер развевал ее длинные волосы, она насмешливо улыбалась. В се глазах было не больше человеческого, чем у кошки или лисы.

Мгновение Улка смотрела на нее, открыв рот, потом издала тихий писк страха и удивления.

- Кто?.. - Дрожа, она встала с камня. - Сеоман, кто?..

- Я женщина-альф, - сказала сестра Джирики, и голос ее неожиданно стал каменным. - А ты маленькая смертная девчонка... которая целует моего нареченного. Я думаю, мне придется превратить тебя во что-нибудь ужасное.

Улка задохнулась и закричала, теперь уже по-настоящему. Она с такой силой оттолкнула Саймона, что он едва не упал с камня. Распущенные кудрявые волосы, казалось, не поспевали за ней, когда она бегом возвращалась к костру.

Несколько мгновений Саймон оторопело смотрел ей вслед, потом повернулся к женщине-ситхи.

- Адиту?

Она провожала глазами убегающую Улку.

- Приветствую тебя, Сеоман, - Адиту говорила спокойно, но в голосе звучал смех. - Мой брат посыпает привет.

- Что ты здесь делаешь? - Саймон никак не мог осознать, что с ним сейчас произошло. Он чувствовал себя так, словно упал с постели посреди прекрасного сна и приземлился на голову в медвежьей берлоге. - Милостивый Эйдон! А что ты имела в виду, когда сказала "нареченный"?

Адиту засмеялась, сверкнув зубами:

- Я подумала, что это будет неплохим добавлением к Сказаниям о Сеомане Храбром.