Улицы Эрнисадарка казались странно пустынными. Эолер знал, что мало эрнистирийпев осталось в живых после победы северян. Но даже если ситхи уничтожили всех риммеров - что казалось маловероятным, потому что с момента приезда справедливых прошло не более одного дня - должны же были найтись хоть несколько уцелевших местных жителей!

- Мне это нравится не больше, чем тебе, - ответил граф. - Но я не думаю, что целая армия Скали стала бы прятаться в засаде против наших шестнадцати десятков.

- Эолер прав, - Изорн прикрыл глаза рукой, защищаясь от солнца, которое сегодня было на удивление ярким, хотя теп-лее не становилось. - Поехали вперед, и будь что будет.

Уле проглотил возражения, потом пожал плечами. Трое предводителей въехали в грубые ворота, построенные риммерами, остальные, тихо переговариваясь, последовали за ними. Стена вокруг Эрнисадарка выглядела дико. Никогда этого не было на памяти Эолера, и даже древняя ограда Таига была сохранена только из глубокого почтения эрнистирийцев к прошлому. Большая часть старой стены рухнула давным-давно, и оставшиеся секции стояли на большом расстоянии друг от друга, как последние зубы во рту у старика. Но этот грубый крепкий барьер, ограждавший внутреннюю часть города, возмущал одним своим видом.

Чего боялся Скали, думал Эолер, оставшихся эрнистирийцев, побежденного народа? Или может быть он не доверял своему могущественному союзнику. Верховному королю Элиасу?

Как ни отвратительна была новая стена, еще ужаснее было то, что случилось с ней. Балки обуглились и почернели, словно в них ударила молния, кусок ограды; достаточный, чтобы в образовавшийся проем могли проехать в ряд два десятка всадников, был полностью разрушен. Клочки дыма все еще вились над развалинами.