Элиас остановился, задыхаясь, уже на второй площадке.

- Ступеньки, - с ужасом пробормотал он. - Слишком много ступенек.

Дверь в комнату была открыта, и по коридору разливался свет нескольких факелов. Войдя, король быстрым взглядом окинул занавешенные плотными портьерами окна. Священник, закрывавший большой сундук, в котором лежала, по-видимому, груда книг, с улыбкой обернулся.

- Добро пожаловать, мой король. Вы уже давно не оказывали мне чести своими посещениями.

- Ты не приглашал меня. Куда я могу сесть? Я умираю.

- Нет, господин мой, не умираете, - весело ответил Прейратс. - Совсем наоборот, если уж на то пошло - вы возрождаетесь. Вы были очень больны последнее время - это чистая правда. Простите меня. Вот, сядьте в это кресло. - Он подвел Элиаса к креслу с высокой спинкой; на нем не было ни украшений, ни резьбы, но почему-то сразу становилось ясно, что это очень древняя вещь. - Не хотите ли вашего успокоительного питья? Я вижу, Хенгфиск сегодня не составил вам компанию, но можно распорядиться, чтобы питье приготовили здесь. - Он повернулся, хлопнул в ладоши и крикнул: - Муншазу!

- Монах не пришел, потому что я вбил ему голову в плечи или, что-то в этом роде, - прорычал Элиас, устраиваясь на жестком неудобном сиденье. - Я буду счастлив, если никогда больше не увижу его лупоглазой рожи. - Элиас закашлялся и закрыл лихорадочно блестевшие глаза. В этот момент он меньше всего походил на счастливого человека.

- Он причинил вам беспокойство? Так грустно слышать это, мой король! Может быть, вы расскажете мне, что случилось, и я прослежу, чтобы с ним... разобрались. В конце концов я всего лишь слуга вашего величества.

- Да, - сухо сказал Элиас. - Это так, - он издал низкий горловой звук и снова задвигался, пытаясь найти удобное положение.

В дверях раздался осторожный кашель. Там стояла маленькая темноволосая женщина. Казалось, что она еще не очень стара, но ее желтоватое лицо избороздили глубокие морщины. Какой-то знак - может быть буква какого-то незнакомого королю-языка - был вытатуирован у нее на лбу, прямо над носом. Женщина двигалась так легко, что казалось, она стоит, слегка раскачиваясь, и подол ее бесформенного одеяния касается пола, а костяные амулеты, которые она носила на шее и у пояса, тихо позвякивали.