Они не шумели и не толпились без толку. Было тихо и торжественно, только на берегу кто-то заливисто играл на рожке. Миерна бросилась к седому мужчине, схватила его за руку и вытянула вперед.

- Это мой папа, - радостно залепетала она. - Сейчас его зовут Сарато. Его последнее имя нравилось мне больше.

- Надоедает, когда тебя все время зовут одинаково, - засмеялся Сарато. - Добро пожаловать, земляне. Вы оказываете нам большую... лула... Прошу прощения, мне не хватает слов. Ваше посещение - большое счастье для нас.

Его рукопожатие - наверное, Пенгвил рассказал им об этом обычае было крепким, и он смотрел нам прямо в глаза с уважением, но без подобострастия.

Данникарские общины передали те немногие функции управления, в которых они нуждались, специалистам, избираемым на основе принципов, суть которых до нас так и не дошла. Здесь же, судя по всему, не делалось даже малейших сословных различий. Нам представляли всех по роду занятий: охотник, рыбак, музыкант, пророк (насколько я понял смысл слова "нонало") и тому подобное. Мы обнаружили то же отсутствие всяческих табу, что и в Данникаре. Зато в Таори действовали чрезвычайно изысканные правила этикета, соблюдения которых от нас, естественно, никто не ждал.

Пенгвил - мощного сложения юноша в тунике данникарского покроя приветствовал нас. В том, что он прибыл именно в Таори, не было никакого совпадения: деревня расположена почти точно к востоку от его родного побережья и имеет лучшую якорную стоянку на всем острове. Ему отчаянно хотелось показать нам свою лодку. Я уступил его умоляющим взглядам, и мы сплавали к ней.

- Отличная работа, - сказал я совершенно искренне, взобравшись на палубу. - Есть только одно замечание. Для плавания вблизи берегов неподвижный киль не нужен.