Анжелика покачнулась, и у меня мелькнула мысль, не пьяна ли она, но я помнил, что она никогда не пила больше одного коктейля – да и то в самых исключительных случаях.

– И ты счастлив, не так ли? Потому что это самое важное. То есть я хотела сказать, что...

Она покачнулась так сильно, что упала бы, если б я вовремя не подхватил ее. Тело ее было горячим и безвольным – я чувствовал это через рукав ее плаща.

– Но ты совсем больна! – воскликнул я обеспокоенно.

– Нет, это ничего, это сейчас пройдет. Просто недолеченный грипп. Извини меня, Билл.

– Ты должна немедленно лечь. Давай, я провожу тебя домой, – сказал я, вынимая из ее руки ключи.

– Нет... нет... В самом деле... Я сейчас...

Я помог ей подняться по лестнице и отпер застекленную входную дверь. Квартира находилась на четвертом этаже; прямо с лестничной площадки мы попали в маленькую прихожую, а оттуда – в гостиную со стенами цвета лососины. Там не было никакой мебели, кроме разболтанного стола и смешного викторианского кресла, украшенного оленьими рогами – довольно странная идея. Через открытую дверь видна была спальня и разбросанная одежда Анжелики.

Она тяжело опустилась в кресло, а я пошел в спальню и принес ей оттуда пижаму.

– Ты сможешь сама раздеться? – спросил я.

– Конечно... и прошу тебя, Билл... В самом деле в этом нет необходимости!

Из спальни я прошел в кухню, совмещенную с ванной. На столе валялись банки из-под джема и грязные тарелки. Когда мы расставались, Анжелика категорически отказалась взять у меня деньги. Однако, я знал, что незадолго до нашего развода она унаследовала что-то после смерти своего деда. Я подумал, что сейчас она скорее всего сидит без денег.

Когда я вернулся в спальню, Анжелика уже лежала в постели в пижаме, застегнутой под самый подбородок. Она была похожа на усталого, беспомощного ребенка... на нашего сына Рики.

– Может, вызвать врача? – спросил я.

– Нет, нет! Врач мне не нужен! Я чувствую себя нормально.