Последние приходили сюда, так как здесь было почти темно. Источники призрачного желтого света находились только за стеклом, где среди камней и тропической растительности обитали маленькие чудовища.

Раз в день — с двух до четырех — свет включали и под гладким и плотным стеклянным полом. Детей строго предупреждали не скользить по нему, хотя они все равно это делали, что безумно раздражало Майка. Его утешало лишь то, что некоторые взрослые, неосторожно входя внутрь, тут же падали на спину, сверкая пятками в воздухе.

Под освещенным полом посетители могли наблюдать крокодилов, обитающих в искусственном пруду. Зрелище вызывало восторженные возгласы у всех, кроме Майка. В такие минуты террариум был полон яркого света и звонких детских голосов, а тени посетителей беспорядочно мелькали на потолке.

Но в обычное время здесь было темно и мрачно. Именно тогда в террариум забредали влюбленные.

— Не то чтобы они приходят сюда обниматься, — говорил один из служителей. — Просто здесь спокойно — вот они и задерживаются, чтобы отдохнуть и помечтать.

Но взгляды этого широко мыслящего философа не впечатляли Майка. Он не признавал влюбленных как категорию. И сегодня, при виде девушки, его сразу обуяли подозрения.

Была вторая половина прекрасного осеннего дня 6 сентября 1940 года. Майк стоял у входа в террариум в своей серой униформе, наблюдая за небольшими группами людей снаружи. Откровенно говоря, он был немного рассеян. Даже на Майка с его убогим умишком влияла напряженная атмосфера, охватившая персонал.

Энгас Мак-Тэвиш, старший смотритель, сегодня утром выразил общее мнение.

— Думаю, — многозначительно произнес он, — скоро начнутся воздушные налеты. И меня это не радует.

Последовало долгое молчание.

— Что тогда будет с кошками? — озвучил терзающую всех тревогу другой служитель, правда имея в виду животных несколько большего размера. — И со слонами? И со змеями?