Возле ворот на скамье сидел человек. "Ранний посетитель", - подумал Антон Петрович. Когда он поравнялся, человек встал и, вежливо коснувшись шлема, спросил: - Простите, вы директор музея? - Я. - Прекрасно! Очень рад. Я много наслышан о вас, дорогой Антон Петрович. - Очень приятно. - Антон Петрович едва не вскрикнул от железного рукопожатия гостя. - Позвольте представиться, - не очень кстати улыбнулся посетитель. Джордж Стреттон - инженер-конструктор Эдинбургского полигона. Мне бы хотелось ознакомиться со "Спартаком" - звездолетом капитана Денисова. Меня интересует схема управления кораблем. Вот мои бумаги... - Что ж, прошу, - сказал Антон Петрович, пропуская вперед гостя. Широко шагая, гость рассказывал о работе Эдинбургского астроцентра, о том, как добирался сюда. В его оглушительном басе Антону Петровичу почудилось что-то нарочитое, искусственное, но что именно - он никак не мог определить. Лицо посетителя и вся его фигура дышали железным здоровьем. - Ты что, Роб? - Эта реплика директора относилась к огромной шарообразной фигуре, преградившей Стреттону вход. В ответ робот пробурчал что-то маловразумительное. Его глаза-фотоэлементы были направлены на раннего посетителя. - Что с тобой? - изумился Антон Петрович. - Отправляйся-ка на Мельхиоровую площадку и приведи ее в порядок. Немедленно, - добавил он, видя, что робот почему-то колеблется. Шарообразная фигура неуклюже двинулась выполнять приказание. - Не пойму, что случилось с Робом, - извиняющимся тоном сказал директор, обращаясь к Стреттону. - Он всегда отличается крайней исполнительностью. Возможно, это осенние погоды так на него действуют... - Может быть, - быстро согласился Стреттон. Вскоре они подошли к гигантскому звездолету, укрепленному на вертикальных стабилизаторах. Как Гулливер, высился он среди своих собратьев. Линии корабля четко вырисовывались на фоне утреннего неба. Титановые бока, потускневшие от ледяного дыхания космоса, казались шкурой невиданного чудовища.