Как и большинство детей, она принимала действия взрослых за чистую монету, кроме тех случаев, когда они касались бизнеса, тогда подразумевалось, что все лгут. Правда, были еще и такие, кто ее недооценивал… ну, эти уж получали по заслугам.

Мелисса перешла к следующей проблеме:

— Хорошо. Тогда я позову робоносилыцика.

— Робоносилыцика? — спросил Ландо, оглядывая помещение. — Зачем? У вас разве много багажа?

Мелисса хихикнула:

— Да нет! Я путешествую налегке. Это для папы. До космопорта отсюда путь неблизкий… а папу мне не утащить.

— Не утащить… — недоуменно пробормотал Ландо. — Что с ним такое? Где он?

Мелисса приложила к губам палец и жестом позвала за собой Ландо. Они вместе на цыпочках прошли в спальню. Она была сильно затемнена, но Ландо не составило труда разглядеть распростертого на кровати человека.

Подойдя поближе, Мелисса покровительственно потрепала его по плечу и обернулась к Ландо. В выражении ее лица было что-то грустное.

— Это мой папа. Он нездоров, но часа через три он проснется.

Ландо почувствовал, как у него засосало под ложечкой, а глаза подтвердили то, что давно уже сообщил нос. Отец Мелиссы, капитан Тед Соренсон, не был болен. Вернее, болен не в прямом смысле слова. Он был мертвецки пьян.

Глава вторая

Бесчувственную тушу капитана Соренсона погрузили на робоносилыцика, накрыли одеялом и начали подниматься к поверхности луны. Все это в совокупности заняло два с лишком часа.

Ландо все-таки ожидал, что на них обратят хоть какое-то внимание. Как-никак компанию, состоящую из взрослого мужчины, девочки и того; что выглядело трупом, должны были проводить взглядами несколько пар любопытных глаз; да так бы оно и случилось — в любом другом месте.

Однако большинству обитателей лунной станции каждый день и не такое видеть приходилось, да к тому же им и своих дел хватало. Например, раздобыть кредитов, чтобы убраться отсюда подальше.