Но за двадцать четыре года, Марк, у меня не было такого учени… — Худощавый, маленький человечек сделал нервный жест рукой и прервал предложение на полуслове. — Ладно, все это не имеет значения, — произнес он. — Ты будешь ждать, когда я доберусь до сути и узнаю, в чем она заключается. Вкратце, дело в том, что я решил сам и рекомендовал тебя на должность антрополога в Аламогордо, как если бы ты оставался здесь, на Земле. И когда начнут проверять документы и обнаружат, что ты улетел, я продолжу возобновлять свою рекомендацию до тех пор, пока я жив.

Он выпрямился в кресле и пристальнее посмотрел на записывающее устройство.

— Чего, по правде, мне осталось не так много, — сказал он. — Я прошел обследование по поводу своего рака костей. Как утверждают врачи, мне осталось максимум год-полтора, в лучшем случае. А после этого ты всегда сможешь вернуться домой в Земля-сити, как и всякий другой пограничник, но твои шансы начать карьеру, которая могла бы привести тебя к исключению из лотереи, практически будут близки к нулю. Через полтора года появятся два новых класса победителей и обладателей Премий и их учителя будут все еще живы и станут продвигать своих учеников на все посты, которые чего-нибудь да стоят. Подумай об этом, Марк, в течение следующих полутора лет, сказал Уилкес. — Земля-сити нуждается в тебе, и ты нуждаешься в ней.

Послание на этом месте неожиданно оборвалось, и каюта снова обрела свои прежние очертания. Марк протянул руку, вынул картридж из плейера и убрал все в стенную нишу.

Он был близок с Уилкесом настолько, насколько он вообще мог быть близок с кем-нибудь на Земле. Волевым всплеском он отогнал эмоциональное воздействие послания пожилого человека и стер его из своих мыслей.

Но тут же с удивлением и несколько смущенно обнаружил, что думает теперь о девушке у подножия трапа. И одиночество, словно холодная тяжелая рука, сдавило его грудь.