— Они кончают жизнь самоубийством? — Улла чувствовала себя отвратительно. — И вы им позволяете?

— Не многие. Я имею в виду, что те, кого мы потеряли, — просто сдались и умерли, — ответил старшина. Затем он повернулся к Марку:

— Разве это не так, пограничник? Мы не могли бы ничего сделать, даже если бы и хотели.

— Но остальные… — прошептала она.

— Люди действуют согласно приказу, а приказ гласит — оставить всех остальных в покое, — произнес Марк. — Нет никакого смысла заставлять людей жить, когда они этого не желают. Так или иначе, если бы тебе и удалось сохранить им жизнь сейчас, они бы все равно вскоре погибли, как только очутились в Колониях. Охранник, а какой там сейчас цикл? Сна или бодрствования?

— До конца цикла бодрствования еще примерно полчаса, — ответил старшина.

— Принесите списки, — сказал Марк. — Я бы хотел просмотреть их.

— Да, сэр.

Старшина сделал пару шагов к панели в стене коридора и вытащил небольшую коричневую коробку микропленки, с автоокуляром для ускоренного просмотра. Все это он передал Марку. Второй стражник уже отпирал тяжелые металлические замки противопожарной двери. Один за другим они открывались с мягким хлопком, стукаясь о звукопоглощающую облицовку коридора. Наконец, когда открылся последний замок, охранник распахнул дверь, и старшина, передавший списки, поднял винтовку, чтобы прикрывать вход, когда Марк вошел внутрь. Улла торопливо направилась вслед за ним.

— Одну минуту, мисс. — Второй охранник преградил ей путь рукой. Пассажиры не допускаются. Извините.

Марк оглянулся через плечо.

— Скажи им, кто ты.

— Улла Шовелл, — произнесла она. — Мой отец — адмирал-генерал Джэзет Шовелл.

— И она будет находиться внутри под моей защитой, — добавил Марк. Хорошо?