Судья открыл калитку собственным ключом и выскользнул на влажную пустынную улицу. «Действительно, в чём же дело?» — спрашивал он себя, бредя сквозь перенасыщенный влагой туман. Что ж, он, конечно, разочарован этими семью месяцами пребывания на первой независимой официальной должности. Сначала, конечно, было несколько волнующих дней, а потом случились убийство госпожи Хо и происшествие в крепости. Но далее ничего, кроме отчаянно скучной канцелярской рутины: формуляры, чтобы их заполнять, бумаги, чтобы их подшивать, разрешения, чтобы их выдавать… В столице у него тоже была масса бумажной работы, но то были важные бумаги. Кроме того, этот округ на самом деле не был его безраздельной вотчиной. Вся территория северней реки, будучи стратегическим плацдармом, находилась под юрисдикцией армии. И корейский квартал за Восточными воротами управлялся собственной администрацией. Судья сердито пнул камень и тут же выругался. Торчащую верхушку глыбы Ди принял за валяющийся булыжник и пребольно ушиб палец на ноге. Он должен принять решение относительно барышни Цзао. Этой ночью он делил ложе с Первой госпожой, и она вновь убеждала взять барышню Цзао третьей женой. Обе его госпожи любят её, говорила Первая, а сама барышня Цзао ничего лучшего для себя и не желает. «Кроме того, — добавила Первая госпожа со свойственной ей прямотой, — ваша Вторая — красивая женщина, но малообразованная, так что столь просвещённая и начитанная особа, как барышня Цзао, сделает нашу жизнь куда более интересной». Но что, если готовность барышни Цзао вызвана лишь благодарностью за то, что он вызволил её из кошмарной ситуации, в которой та оказалась? В известном смысле, всё было бы проще, не люби он её так сильно. С другой стороны, честно ли брать жену, если не питаешь к ней самых искренних чувств? Судья вправе иметь четырёх жён, но лично Ди придерживается мнения, что и двух вполне достаточно, разве что обе они бесплодны. Как всё запутанно и сложно! Начался дождь, и судья плотнее запахнул рубаху.