– Эй, — тихонько позвала его Келли.

– Да?

– Может быть, у нас появилась возможность использовать исследования, которые ведут местные ученые. Выясним, кем мы были — а отсюда, кто мы есть.

– В интеллектуальном смысле мы совершили скачок. В социальном плане, мне кажется, нас разделяет гораздо меньшее расстояние. На лице у Келли появилось скептическое выражение.

– Ты думаешь, мы недалеко ушли от шимпанзе?

– Пока это лишь гипотеза…

– А подтвердить ее поможет лишь дополнительный опыт общения. — Она взглянула на Леона. — Тебе понравилось погружение, не так ли?

– Ну, да. Просто…

– Что?

– Мне не нравится та навязчивость, с какой Рубен предлагает нам новые погружения.

– Такова его работа.

– …И он знает, кто я такой.

– Ну и что? — Келли пожала плечами. — Тебя многие знают. В определенных кругах ты весьма известен.

– А «определенные» желают моей смерти. Куда подевалась твоя обычная практичность, а, Келли? — Леон усмехнулся.

– Паранойя не имеет ничего общего с практичностью, — засмеялась жена.

Не успел еще прозвучать гонг к обеду, как Келли подбила Леона на новое безрассудство.

Жаркий день на солнце. Пыль заставила меня чихнуть.

Большой прошел мимо, все выказали ему уважение. Самки и самцы протягивали к нему руки.

Большой трогал их, стоял немного с каждым, чтобы они поняли, что он рядом. Что все в порядке.

Я тоже шагнул к нему. Я хочу быть таким, как Большой, быть крупным, как он, быть им.

С самками у него никогда не бывает осечек. Он хочет какую-нибудь, она с ним идет. И они вместе. Он Большой.

Молодым не достается уважения. Самки не хотят с ними так, как с Большим. Молодые самцы задираются, бросают песок и все такое, но все бестолку. Они никогда не станут такими, как Большой. Им это не нравится, но тут уж ничего не поделаешь.

Я довольно крупный. Я получаю уважение. Ну, сколько-то.

Всем нравится, когда их гладят. Ласкают. Ухаживают. Самки так делают, а самцы гладят их в ответ.