- Но почему? - прошептала Маду. - Она летела так же свободно, как мы скакали. Мы прыгали, а она парила, одинаково свободные и счастливые. А сейчас...

- А сейчас мы должны забыть это, - произнес Повелитель Пространства со знанием, рожденным из бесконечного терпения и осторожности, которые он желал бы не чувствовать.

Но сам он не смог забыть. Отсюда и появились строки компьютера: "Над черной горой..."

Перейдя на шаг, в глубокой задумчивости, они продвигались дальше, глубоко потрясенные смертью красоты, жизни.

"Какая утрата, - думал Повелитель Пространства, - какая утрата красоты. Птица парила свободная, как мечта... Почему? Неожиданный поток воздуха? Или что-то более зловещее?"

"Что чувствовала моя мать? - думал Лэри. - Что она чувствовала и думала, когда входила в теплое, глубокое черное море, зная, что никогда не вернется назад?"

Маду чувствовала себя расстроенной и одинокой. Впервые в своей жизни она столкнулась со смертью. Ее родители - но она ничего не знала о них... А эта птица - она видела ее живой и свободной, летящей, поглощенной только грациозным скольжением и парением; и сейчас, вдруг, она была мертва.

Первым, кто, благодаря своему возрасту и опыту, пришел в себя, был Повелитель Кемаль.

- Вы не сказали мне, - спросил он, - куда мы направляемся?

Маду, сделав над собой усилие, слабо улыбнулась. - Мы хотим обогнуть край кратера чуть выше, у пика. Оттуда открывается прекрасный вид, и, когда стоишь там, почти уверен, что сможешь увидеть всю планету.

Лэри кивнул, решив участвовать в беседе, несмотря на тяжелые мысли, клубившиеся в голове.

- Верно, - сказал он. - Вы даже сможете увидеть оттуда деревья Буах. Из плодов этих деревьев мы получаем писанг и джу-ди.

- Я несколько удивлен этим, - сказал Повелитель Пространства. - Со времени моей высадки на планете я не видел ни одного дерева.