– Нет, Дил, я не сбрендил, ты это хорошо знаешь! – сказал Иван. – Ну, а теперь решай – с кем ты?

– Я дам тебе капсулу, самую лучшую капсулу! – Он умолк на минуту. Потом спросил неожиданно, в лоб: – Когда?!

– Не знаю, – ответил Иван. – Может, сегодня, может, через месяц, через год... а может, они пришли еще вчера. Не знаю, Дил.

– Ладно, дружище. Дай мне хотя бы пару недель. Мне надо уладить свои дела.

– Когда можно забирать капсулу?

– Бери хоть сегодня, – Бронкс понизил голос до шепота, он не любил отступать, сдавать позиции, – и все же, Ваня, оставь мне хоть крохотный шансик, ну пообещай хотя бы!

Иван широко улыбнулся, пригладил рукой длинные волосы, которые он все собирался остричь, кивнул.

– Твоя взяла, Дил, – проговорил он, щуря глаза, – ежели мы выстоим, займемся твоим делом, где наша не пропадала. Только... – он вновь стал серьезен, – только без лишних слов, ты меня понимаешь?

Бронкс не удостоил его ответом.

Они понимали друг друга с полуслова. И все же они были очень разными. Ветер нагнал огромное кучерявое облако. Тень упала на полупрозрачный столик. Иван вглядывался в его поверхность, все пытался уловить смысл меняющихся линий, наплывов, затемнений и проблесков там внутри. Досмотрелся до того, что – вот мелькнул вроде бы разлапистый хвост, блеснуло чешуинкой, изогнулся костистый хребет... нет, это от перенапряжения. Он встал.

– Слушай, Дил, – сказал, расстегивая еще одну пуговицу на рубахе, – попроси своих ребят, чтоб в капсулу положили все необходимое, ладно?

– Обижаешь, Ваня! – Дил снова сверкал своим бриллиантом. Но голос у него малость подсел все же, появилась хрипотца и уверенности, металла стало поменьше. – Ты знаешь, какое у меня осталось ото всей этой бодяги впечатление, а?

– Какое?

– Был ты, Ваня, один трехнутый. А теперь нас двое таких, с поехавшей крышей... Ладно, ладно, не закипай. Недельку ты мне дал. Как перед казнью, последнее желание, текут часы-минутки. Раньше не терзай.