В запале ссоры двое не видели и не чувствовали затаившего дыхание человека. Старый хронист, холодея сердцем, вслушался в беседу двух братьев. Тех, кого он и Избранные привыкли именовать Учителями.
– Ты не понимаешь!
– Нет. Это ты не понимаешь! – воскликнул сидевший. – То, что ты предлагаешь, – безумие!
– Это обессмертит нас! Неужели ты не хочешь, чтобы о нас помнили в веках?!
– Хочу! Но не такой ценой! Тебе мало того, что ты имеешь? Ты мечтаешь слишком о многом!
– Я делаю это для людей! – Старший брат остановился.
– Нет, ты хочешь сделать это ради собственного тщеславия! Люди никогда не поймут и не простят тебя, если узнают правду.
– Люди слабы и беспомощны.
– О нет! Они достаточно сильны для того, чтобы принять знание.
Себастьяну мучительно захотелось отступить обратно в полумрак комнаты. Но предчувствие того, что этот разговор может закончиться бедой, удержало его на месте. Хронист вытер ладонью вспотевший лоб. Тихая иштакская ночь стала отчего-то слишком душной…
Часть I
REPRISE
ГЛАВА 1
Si putas in proelio ictus a tergo solam esse vincendi rationem, eo utere.
– А, валаи! – выругался Бето, когда его лошадь в очередной раз поскользнулась, присела на задние ноги – и он едва не загремел с седла в особенно глубокую и мерзкую лужу. – Искуситель бы побрал эту клятую погоду, сеньор! И эту поганую клячу!
– Эта «кляча», мой дражайший лентяй, лучших нельпьских кровей, – хмыкнул тот, кого Бето назвал сеньором.