Он курил, оглядывая знакомый до камушка двор и привычно отмечая то, что давно необходимо сделать по хозяйству. Теперь, после благополучно завершенной уборки, он искренне верил, что с сегодняшнего дня действительно начинает – уже начал! – новую жизнь, как и обещал себе, пьяному, вчера. Кстати, а что было вчера? Он отчетливо помнил, как сначала пил днем на набережной портвейн и пиво в компании друзей-художников, чьи мастерские располагались тут же, в бывших складах некогда знаменитого дореволюционного купца Парамонова. Потом он пошел домой, по дороге прихватив, опять же, пива и водки. Дома, разумеется, продолжил уже в одиночку. Нет, решительно не вырисовывалась не только концовка довольно отвратительного вчерашнего дня, но даже его середина. Например, отчего он так сравнительно рано ушел из "Ракушки", где они все сидели? Поссорился по пьянке с кем-то из приятелей? Вообще-то прецеденты бывали, но вчера вроде все было хорошо… Или нет? А во сколько он вырубился? Мысль о том, что с сегодняшнего дня непременно начнется новая жизнь, он помнил, но вот что происходило в голове и вокруг нее до этой мысли и сразу после… Ладно, ну его к лешему! В конце концов, новая жизнь именно для того и начинается, чтобы забыть о старой. А если он кого вчера и обидел, то можно и извиниться. Не впервой. Да, во дворе, пожалуй, тоже нужно начать с генеральной уборки – вон сколько всякого хлама за зиму накопилось… И, кстати, со вторым мешком тоже нужно что-то придумать. Как-никак – это хоть и не большие, но деньги, тем более что во всем доме вряд ли наберется и десять рублей по всем карманам. То есть выбрасывать жалко. Но и тащить всю эту гору посуды черт знает куда на собственном горбу… Конечно, можно воспользоваться садовой тележкой, но это как-то… недостойно как-то это человека, твердо решившего – более того, начавшего! – жить по-новому. С другой стороны – какого черта?! В доме жрать нечего, а ему, видите ли, неудобно бутылки пустые на тачке к приемному пункту отвезти! Чистоплюй хренов! "Стоп, – подумал он, – ведь у меня же есть автомобиль, который еще неделю назад, кажется, двигался". Взгляд Егора переместился на машину. Старая, еще отцовская "копейка" образца 1974 года сияла на дневном солнце чисто вымытыми синими боками.