К восьми часам вечера, когда солнце уже решительно склонялось к закату, Егор, высадив очередного пассажира на Буденновском проспекте, понял, что настало время чего-нибудь срочно съесть. Он пересчитал деньги и тихонько присвистнул: выходило, что за несколько часов извоза он заработал столько, сколько в последний год не зарабатывал и за две недели. Пожалуй, можно себе позволить и кафе. "А, кстати, что у нас с бензином?"

Он глянул на приборную доску: огонек датчика уровня топлива горел ровным красным светом, показывая, что бензина в баке – кот наплакал.

Егор чертыхнулся – ближайшая заправка находилась от него километрах в пяти, а канистра в багажнике – это он знал совершенно точно – была пуста, как стакан алкоголика. Ладно. В конце концов, пять километров – не пятьдесят. Должен дотянуть.

Он заглушил двигатель и вылез из машины. Кафе напротив неудержимо влекло умопомрачительным запахом солянки и горячих слоеных пирожков с мясом.

Егор сладко зажмурился, потряс головой и решительно двинулся к призывно распахнутым дверям заведения.

Практически мгновенно расправившись с полной миской золотистой, подернутой нежным жирком солянки, он, уже не торопясь, размеренно принялся за шикарную свиную отбивную с жареным картофелем и зеленым горошком, одновременно пытаясь вспомнить…

То, что в канистре бензина нет уже очень давно, он помнил точно. Но почему ему теперь кажется, что датчик уровня топлива мигал уже тогда, неделю назад? Выходило, что Егор хотел еще тогда заправиться, но, как всегда, не было денег… Или не мигал?

Он попытался детально восстановить свою поездку недельной давности.

Так. Ездил он на комбинат прикладных искусств за глиной и алебастром. Это километров двадцать пять, если считать туда и назад. На обратном пути, правда, завернул на Ульяновскую, к ребятам в мастерскую. Там, помнится, выпили, так что домой возвращался окольным путем – меньше шансов нарваться на гаишную засаду.