Равняться, однако, было трудно.

Все дело в том, что у художника-керамиста Егора Хорунжего напрочь отсутствовала деляческая жилка, которая только и превращает в наше время простого индивидуума в индивидуума преуспевающего. С другой стороны, он и не обладал настолько могучим талантом художника, чтобы суметь запереться в башне из слоновой кости и там свободно творить, послав к чертям весь окружающий мир с его суетой и вечной жаждой наживы.

Способности у Егора, несомненно, были. И способности большие. Однако русская природная лень и пресловутые обстоятельства не дали этим способностям развиться в нечто выдающееся, и получилось, что к тридцати пяти годам Егор Хорунжий стал очень хорошим, но все-таки ремесленником, в потаенном уголке души которого, правда, все еще прятался художник.

Он допил водку, закусил огурцом, запил все пивом и закурил новую сигарету.

Опьянение сделало свое дело.

Глухая тоска наконец-то чудесным образом преобразилась в ожидание чего-то светлого и хорошего, что непременно случится если и не сию же секунду, то уж завтра обязательно. Правда, при этом сильно путались остатки мыслей и никак не удавалось сообразить, во что же именно должно материально воплотиться это самое светлое и хорошее, но это было уже неважно. Главное, что все будет хорошо! Ведь пиво пока не кончилось, водка тоже, а тридцать пять лет совсем не тот возраст, когда человек – а тем более художник – уже ничего не может изменить в своей судьбе. Да! Буквально с завтрашнего же дня Егор Петрович Хорунжий, милостивые государи, решительно меняет образ жизни, и… берегись судьба-злодейка! Он еще всем покажет, на что способен!