Вячеслав Морочко

ПОД КРЫЛОМ МОТЫЛЬКА

1.

КТО-ТО любил всех, чьи сны походили на жизнь. Он звал себя "Мотыльком" и видел, что спавшие неизменно тянулись к истокам - к прозрачной стене, за которой таилась великая "Краеугольная тайна"... "Ничто не берется из ничего". Измочаленные угарными снами, они ударялись об Это, как бабочки о стекло, за которым благоухает роскошный исполненный радости мир, и откуда невесть для чего занесло их сюда - в этот сумрачный Угол. Но час пробуждения был уже близок. Серый, пушистый, с чуть рыжеватым отливом, комочек на каждом шагу ждал подсказки природы: его слишком рано взяли у матери. Слизывая безвкусную жидкость с теплого пальца, он плакал по материнским соскам. Ему выпала редкая участь - на время очнуться от вечного сна без видений, чтобы вкусить "иной сон". Ниспосланный во искупление зла, он был шокирован пошлостью сонного мира. В новом доме, куда его принесли, полы закрывала ворсистая ткань. Касания рук вызывали у малыша содрогание: казалось дом населяет множество чудищ, нацелившихся его проглотить. Одуревший от прикосновений котенок искал укромное место, чтобы впасть в полудрему-полупрострацию. Люди взяли его на большую кровать, которую называли "коровою". Занимая две трети крошечной спальни, она была мысленно поделена пополам. На условной границе легло одеяло, на которое был помещен Леопольд, так сразу же окрестили котенка. Когда погас свет, одно из чудовищ стало жутко рычать, а лапа другого крадучись начала подбираться к котенку. "Теперь непременно съедят!" решил он и вцепился с отчаяния коготками и зубками в человеческий палец... А минут через двадцать утомленный борьбою котенок свернулся калачиком и, прильнув к "побежденной" руке, в первый раз, усыпляя себя, замурлыкал. Еще не проснувшись, малыш ощутил, что какая-то сила давит его изнутри. Не понимая, что происходит, он силился закричать, но не смог даже пискнуть: новый враг лез из глотки, обжигая и выворачивая внутренности.