И тем не менее человек заставлял себя двигаться. Это частично возвращало самоуважение.

Сегодня, похоже, ему предстояло установить рекорд. Десять шагов — он сделал уже десять шагов!

Покачиваясь (хотя ветра не было, даже легчайшего сквознячка), человек стоял на плотной песчаной поверхности равнины.

«/Да ладно, старина, ты ведь не сделаешь этого на самом деле? Ты же не хочешь сказать, что собираешься плюнуть на все и дать отсюда деру? Конечно, это твое право: уйти, когда пожелаешь, — просто подумай о том, что ждет тебя за ближайшей складкой дурацкого песчаного платья. И что — за дальней/ Я не могу больше оставаться здесь! Я слишком долго служил живой игрушкой — и не хочу, чтобы это продолжалось дальше! В конце концов, откуда-то же они приходят, все эти… Обитатели.

/Ну, ты тоже…/ … Значит, я смогу отыскать то место, откуда они являются…

/Не уверен, что оно тебе понравится, это место/ Я уверен, что мне не нравится это место. Этот город.

И к тому же…» За спиной раздался еле слышный звук. Даже не звук, одна лишь тень звука. В окружающей тишине он все равно оставался очень слабым. Но человек его узнал.

Так скрипит плохо смаханная дверь, готовая захлопнуться у вас за спиной.

Развернувшись, он побежал к Вратам, втаптывая в песок собственные следы, которые вели наружу.

2. Человек бежал долго, очень долго. Поначалу (чего уж скрывать) им руководил страх, панический ужас от одной только мысли, что Врата захлопнутся и он останется снаружи. Обманывать себя можно лишь до тех пор, пока за дело не берется жизнь.

Потом страх прошел, и человек бежал уже от позора и презрения к самому себе. Впрочем, в конце концов он сообразил, что от подобных вещей не сбежать.

Он остановился и некоторое время не двигался; только вздымалась и опадала широкая грудь да дергался остроугольный кадык.

Отдышавшись, человек привел в порядок и свои чувства. Он научился этому за последнее время: научился забывать порой о таких вещах как собственное достоинство и самоуважение. Не часто, но иногда. Если бы его укорили этим, он бы лишь пожал плечами и сообщил, что жив. Человеку подобное казалось достаточно ценным, чтобы позабыть кое о чем на время.